Noita

Нестройный звон колокольчиков дрожит в морозном воздухе, смешиваясь с глухим гулом бубна. Юная шаманка, поднимает лицо к бледной луне — её кожа мерцает, как иней под звёздами, а глаза горят, словно неверные болотные огоньки, раздуваемые ветрами памяти.

На бубне, вытянутом в её пальцах, оживает мамонт — тяжёлыми шагами он идёт по натянутой коже, будто сквозь туман тысячелетий. Каждый удар — это стон земли, зовущей тех, кто давно уснул во льдах.

И они откликаются.

Из тьмы за её спиной проступают исполинские тени: мамонты с бивнями, покрытыми инеем вечности, шерстистые носороги, чьи рога пронзают время, олени с рогами, как ветви затерянных лесов. Духи плейстоцена шепчутся в мерцающем свете, и земля под ногами шаманки дрожит — не от холода, а от их тяжёлых шагов, возвращающихся на миг, чтобы услышать последний зов живых.

Она не просто бьёт в бубен — она стучит в двери забвения.